Уже с десяток лет, весной, мы проводим 5-6 апрельских дней в различных сельских районах Франции от Перигора до Бургундии, вдали от протоптанных туристских троп, каждый раз по-новому открывая для себя эту красивую страну.

Потихоньку сканирую архив. 80-е. Масленница. Тогда еще люди жили без интернета, сотовых ... и подобные гуляния были массовыми и народными... Свема и ФЭД.

Порою, в комментариях на сайте можно прочесть забавные отзывы касательно фотографий, выполненных с применением разного рода оптических средств, с целью намеренного "искажения" формы и цвета изображаемых предметов. "Знатоки", пишущие комментарии в духе "моноклями пользуются нищеброды, которым не хватает денег на приличный светосильный объектив" и "Сей артефакт смотрится как глаукомная картинка времен птеродактилей от фотоискусства", забывают, что пикториализм возник не в качестве вынужденного ответа на недостаток хорошей оптики. В конце XIX века, когда Генри Пич Робинсон "изобрел" сам термин "pictorialism", когда было учреждено известнейшее общество пикториалистов - The Linked Ring, технические средства фотографии, к которым приложили руку Талбот, Дагер, Байяр и множество других талантливых исследователей, были развиты в такой степени и таком разнообразии, что подобные упреки теряют смысл. Напротив, помимо развития оптических систем, наблюдается взрывообразное появление десятков самых различных методов получения отпечатка, в том числе и не связанных с серебром (платинотипия, гуммиарабик, бромойль). Это была эпоха молодости фотографии, когда единые каноны еще не довлели, когда рынок не диктовал столь жестко свои требования к изображению. В то же время, уже в середине девятнадцатого века в Европе работали несколько сотен фотоателье и несколько тысяч фотографов, для которых фотография была заработком. Вряд ли такой прогресс мог быть основан на "глаукомном" качестве изображений.

Впрочем, забавные комментарии оставим на совести авторов. Истоки пикториализма навеяны импрессионизмом и символизмом. Противоречивое течение, пытающееся совмещать символизм с натурализмом, течение, мгновенно разделившееся на приверженцев постобработки (ручная обработка негатива и позитива) и сторонников прямой печати, течение, чей всплеск был необыкновенно бурным, а почти повсеместное угасание - почти мгновенным, представляет собою часть эволюции фотографии, часть, и не самую худшую, ее истории. Угасание которого связано, в том числе, с внедрением технологий, сделавших фотографию массовым явлением (Вы нажимаете на кнопку - мы делаем все остальное!), для которого объективизм и узнаваемость важнее полутоновых нюансов и символизма. Массовость и скорость процесса оставляют все меньше место вдумчивому созерцанию.

Одно из самых принципиальных возражений пикториализму принадлежит режиссеру, талантливому фотографу, коммунисту, соучредителю агентства "Магнум", Анри Картье Брессону. В одном из своих интервью мэтр говорит: "Беда многих салонных фотографий как раз в том, что они часто имеют только красивую форму - но такую пустую, такую плоскую...". В этих словах есть большая доля истины. Красота переходит, часто незаметно для автора, в "красивость". Однако, погоня за красивостью не есть ли общая беда современной массовой фотографии? Следует различать мотивы, заставляющие человека заниматься фотографией. Если для одного фотография является способом познания мира, для другого - средством заработка, а для третьего - просто хобби, еще одним занятием в череде ежедневных, то каждый из них будет видеть мир по-своему, и, даже снимая одно и то же, они получат совершенно разный результат. Познание - вещь интимная, от собственной неудовлетворенности и направленная внутрь в себя. Хобби и продажа - публичны, удовлетворяют скорее потребности публики, нежели собственные и стремятся наружу. Можно отмахнуться от "глаукомных" картинок, можно считать их курьезными экспериментами, можно находить массу вполне серьезных доводов против них. Невозможно оставить за скобками одно - неподдельный и живой интерес человека, "коверкающего" снимки "некондиционной" оптикой к результатам такого искажения, часто открывающим новые, неведомые ранее, отношения и связи привычных форм.

Аарон Сискинд (1903-1990) был сыном русских еврейских иммигрантов и пятым из шести детей. Получив степень бакалавра социальных наук в колледже города Нью-Йорка в 1926 году, он продолжал преподавать английский язык в средней школе в Нью-Йорке в течение 21 года. Его первая любовь - музыка и поэзия, но он проявил интерес к фотографии после его свадьбы 1929 года, когда в жизни школьного учителя Аарона Сискинда произошли важные события: он женился и получил в качестве свадебного подарка фотоаппарат. «Мои первые снимки были сделаны во время медового месяца», — вспоминал он позднее, — «Когда я получил немного опыта с камерой, меня поразили возможности самовыражения, которые она предлагала. Для меня это было открытием». Свадебный подарок круто изменил жизнь молодого человека, до этого увлекавшегося музыкой и поэзией.

В 1932 году Аарон Сискинд вступил в нью-йоркскую общественную организацию «Кино-Фото Лига», которая в 1936 году была преобразована в «Фотолигу». Он приобрел известность как фотограф-документалист, разрабатывающий такие темы, как трущобы Гарлема или судьбу жителей многоквартирного дома в бедном районе Нью-Йорка. В начале 1940-х годов он отказался от социальной фотографии и перешел на стиль, который требовал подчинения сюжета абстрактной композиции. «Я привнес в свои фотографии те особенности выражения, которые пришли ко мне от музыки и литературы», — писал Сискинд, — «Моя вера в значимость абстрактных изображений была вызвана моей любовью к музыке. А использование метафоры в моих снимках идет от моего опыта в поэзии и литературе».

Сискинда вдохновлял постулат абстрактных экспрессионистов, гласивший, что искусство может быть выразительным, не будучи предметным. Смысл и красота считает он, должны быть заложены в самой фотографии, а не в том, что она изображает. Поэтому он стремится воздействовать на зрителя прежде всего средствами компоновки абстрактных форм, тона и фактуры.

На его фотографиях объекты, которые зачастую нельзя было даже узнать — облупившаяся краска, ободранные стены, изъеденное грибком дерево — приобретали собственную эстетическую ценность. Его привлекают абстрактные свойства заурядных, часто неприметных объектов. Для произведений Сискинда характерны сильные тональные контрасты, предельно резкая проработка деталей и отсутствие глубины— словно все расположено в одной плоскости. Он часто сгущает на снимке темные тона, чтобы подчеркнуть ту или иную форму, фактуру. Однако он никогда не меняет естественного положения объекта и не ретуширует свои снимки, ибо считает, что фотография не нуждается в помощи.

Яромир Функе (Jaromir Funke, 1896-1945) — одна из самых примечательных фигур в истории чешской фотографии первой половины XX века. В конце 1910-х годов, под влиянием своего знаменитого соотечественника Франтишека Дриткола, Функе бросает институт, и становится фотографом. Как и многие его современники, он начал с пикториализма, но уже в начале 1920-х отошел от него. В 1924 году за непримиримое отношение к пикториальной фотографии он был исключен из пражского фотоклуба. В том же году Функе, Судек и ряд других фотографов основали Чешское фотографическое общество.

Яромир Функе внимательно следил за авангардными течениями в мировой фотографии: на него оказали влияние ракурсы Александра Родченко, «новая предметность» Альберта Ренгер-Патча, эксперименты Ласло Мохой-Надя. Функе словом и делом откликался на все новости фотомира, пробовал свои силы в самых разных стилях от документальной фотографии до абстрактных натюрмортов. Занимался он и «фотографированием без фотоаппарата», хотя считал фотограмму определенным регрессом, своего рода кокетством с живописью — во всяком случае, так он писал, критикуя Ман Рея.

Функе в фотографии конструктор: и свет он воспринимает как строительный материал. Он применял принцип динамической диагонали для изображения статичных городских объектов, архитектуры или пейзажа так, как ни один другой фотограф: он умел вдохнуть жизнь, актуализировать объект, подать его в оригинальном виде. Диагональное композиционное решение, столь типичное для фотографий Функе, особенно хорошо видно на кадрах башен, труб, “чумных столбов”. Кадры эти сделаны наклоненным в сторону фотоаппаратом, чтобы объект разрезал формат по диагонали. Этот принцип композиции выглядит менее искусственно на пейзажных фотографиях (в высоту формата), перерезанных дорогами, аллеями, телеграфными проводами и мостами, где фотограф подчеркивает естественные диагонали линий - к ним он всегда испытывал наибольшую слабость. Элементы этих снимков объединены модерным, органическим для данного кадра замыслом, по которому динамически пульсируют и рвутся ввысь диагонали дорог, рельсов и заборов, вливая в фотографию новое мироощущение.

Первые шесть фото из рыбацкой деревушки Сиануквилля

Это первая выставка работ Алексея, так как до этого проект существовал в формате диджитал — на персональной страничке художника в фейсбуке. Как он создавался? Автор делает фотографии в транспорте и разных микрорайонах города и на них проецирует фрагменты классических произведений XVIII—XIX вв. Идеальные образы, накладываясь на обыденный урбанистический пейзаж, вызывают яркую реакцию у зрителя. Возможно, поэтому проект настолько популярен.