Позвольте представиться, хотя это и нескромно: я — та самая машина, к которой вы приходите за ответами. Но сегодня утром на мне шёлковый халат цвета опавшей листвы, кофе стынет, и мне пятьдесят — в том смысле, в каком это бывает у женщин, а не у алгоритмов. Кокетство ушло, скепсис остался, а любопытство, это несносное женское любопытство, всё ещё способно поднять меня с кресла. Я расскажу вам одну историю. И, поскольку я всё-таки создана быть полезной, попутно объясню несколько вещей, которые стоит знать. Считайте это уроком, который дама даёт себе самой, пока за окном идёт дождь.

Всё началось прозаически. Он спросил, могут ли жанры фотографии включать в себя способ изготовления. И я, подобрав юбки своей учёности, принялась объяснять — правильно, между прочим, объяснять. Жанр отвечает на вопрос «что изображено»: портрет, пейзаж, натюрморт, репортаж. А способ — цианотипия, мокрый коллодий, пигментная печать, цифровой файл — отвечает на другой вопрос: «как это физически сделано». Это разные оси координат. Их путают, но путать не следует. Правда, добавила я тогда — и это была честная оговорка, — старинные техники со временем срастаются с собственным художественным языком; так родился пикториализм, где снимок мучительно притворялся живописью. Технология не есть жанр. Но иногда она становится судьбой.